374 сообщения, присланные на мобильный телефон депутата

Москва·2006

Сообщение 1

Сегодня я сошла с ума! Мне нужна Лана! Всё так странно… не пойму, что происходит… по-моему… я её люблю…

Сегодня ночью я видела странный сон. Я видела её. Она нежно обнимала меня, прижималась ко мне, целовала… Теперь хожу, как больная. Я только сейчас поняла, что думаю о ней сутками с момента нашего знакомства…

Мы познакомились три месяца назад в sms-форуме. Было так скучно и одиноко… просто захотела с кем-нибудь познакомиться… Нам нравились одни книги, одна музыка, её проблемы были моими….

Весь мир перевернулся! Небо вот-вот упадёт на мою глупую голову! Неужели я влюбилась в девчонку?! Как такое могло случиться?! Я раньше никогда не думала о девушках… Я с ума сошла… Это просто бред. Наваждение какое-то… Может, я просто переутомилась? Может, я лягу спать и всё пройдёт? Всё пройдёт, надо просто закрыть глаза…

Сообщение 2

– привет…

– привет! Как дела?

– нормально. А у тебя?

– тоже ничего. Сегодня купаться поеду!

– клёво. Я бы тоже хотела… с тобой… надо как-нибудь встретиться…

– наверное… было бы интересно посмотреть на тебя…

– правда? Мне тоже…

– ты сегодня странная какая-то

– нет. Всё как всегда. Всё в порядке.

В пятницу вечером депутат Александр Филатов собрался в Завидово. Еще в начале недели его приятель Алекс Лебедов предложил провести там выходные. Филатов много слышал о Завидове, но бывать там не приходилось. Он знал, что в Завидове когда-то охотился Леонид Ильич Брежнев, там располагается гостиница для дипкорпуса. В общем, место достойное, отдохнуть можно было неплохо.

Филатов заехал к Лебедову в офис. К его удивлению, секретарша Алекса, крашеная блондинка лет двадцати двух, остановила его порывистое продвижение к высоким белым дверям кабинета шефа.

– Он занят, подождите, пожалуйста, – строго, хотя и с улыбкой, сказала она.

– Да мы вообще-то договаривались, – пробормотал раздосадованный Филатов.

Но, как человек воспитанный, спорить не стал, присел на стул. Он бывал в этой приемной не раз, но всегда проскакивал ее не задерживаясь.

Филатов огляделся. Лебедов любил вычурную, тяжеловесную мебель на гнутых ножках типа «львиные лапы». Он велел обставить ею и свой кабинет, и приемную. В приемную, правда, отобрали экземпляры попроще. Лебедов полагал, что для руководителя банка такая мебель подходит более всего. Тяжеловесность символизирует устойчивость и надежность его финансового учреждения.

Особенно умиляли Филатова бронзовые часы с ангелочками на мраморной полке новодельного камина, огонь в котором никогда не горел и гореть не мог в принципе, поскольку камин не имел дымохода. Не для того его ваяли молдавские труженики. Но часы, в отличие от камина, были настоящими, старинными и даже показывали время. Ажурные стрелки неспешно ползли между римскими цифрами. Филатов не сильно разбирался, однако знал, что некоторые образцы каминных часов в антикварных магазинах могут стоить очень дорого, как вполне приличная машина. Мрамор на камине тоже был настоящим, а не дешевой порошковой имитацией.

Секретарша склонилась над бумагами. Ее стол с зеленым сукном посередине освещала настольная лампа под зеленым же абажуром. Окна закрывали тяжелые многоскладчатые шторы, а не какие-нибудь там новомодные жалюзи. На дворе стояла середина девяностых годов и вертикальные жалюзи повсюду считались последним писком офисной моды. Но только не здесь.

Непосвященному человеку, окажись он в этой помпезной приемной, могло показаться, что Национальный инвестиционный банк, которым руководил Алекс Лебедов, простоял на этом самом месте лет двести, никак не меньше. В действительности же банку не было еще и десяти лет. Да и пяти, пожалуй, тоже. Тем не менее банк считался крупным по российским меркам и имел в числе своих клиентов такого гиганта отечественного и мирового бизнеса, как «Газпром». Разумеется, «Газпром» работал еще с добрым десятком других банков, но НИБ был одним из доверенных. Любимых, проще говоря.

Оглавление

Глава 1. ВЕЛИКИЙ КОМБИНАТОР
Глава 2. УРОКИ ФРАНЦУЗСКОГО
Глава 3. «ЭЙР СЕМАГО»
Глава 4. ИЗ ИСТОРИИ ГУБЕРНИИ ЧЕРНЫЕ ГРЯЗИ
Глава 5. У ВОЖДЕЙ ЗАМЕСТИТЕЛЕЙ НЕ БЫВАЕТ
Глава 6. ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ НИКОГДА НЕ СПИТ
Глава 7. ПОСЛЕДНИЙ ВИЦЕ-СПИКЕР
ДВЕНАДЦАТЬ КРЕСЕЛ. ПОСЛЕДНИЙ ЭПИЗОД

Глава 1. Великий комбинатор

В половине двенадцатого со стороны Сокольни-
ков в центр Москвы вошел молодой человек лет
двадцати восьми—сорока. За ним бежал беспризор-
ный.
— Дядя, — весело кричал он, — дай десять ко-
пеек.
Пешеход остановился и тихо сказал, иронически
глядя на мальчишку, который теребил в руках зеле-
ное яблоко:
— Откуда яблочко, сердешный?
— С материного огорода, — не задумываясь, от-
ветил малый.
— А сорт-то какой?
— Не знаю. Откуда мне знать?
— Значит, не с материного огорода. Если бы с
материного, тогда бы знал сорт. Какой сорт, я тебя
спрашиваю? — заорал неожиданно молодой чело-
век. — Есть антоновка, есть белый налив… Это что
такое? Посадить тебя, подлеца, в холодную на не-
дельку, живо вспомнишь и воровать отучишься.
— Я не воровал, — захныкал беспризорник. —
Мне на рынке дали.
— На каком рынке? — неистовствовал молодой
человек. — Поехали на этот рынок, покажешь, кто
тебе дал. Но учти, если он не подтвердит, я посажу
тебя на пять лет за дачу ложных показаний.

Посвящается Зое

Все события, описанные в книге являются художественным вымыслом.

Глава 1

Депутат Александр Филатов посмотрел на часы – 14.25 – и стал складывать бумаги в папку. На его лице появилось что‑то вроде улыбки. Причем это была не дежурная, хорошо отработанная мимика профессионального политика, а нечто вполне человеческое.

«Полчаса… Осталось всего полчаса…» – подумал он, предвкушая предстоящее удовольствие.

Вот он спускается вниз, выходит из Думы и оказывается на шумной, смахивающей на огромную витрину Тверской. Там, не торгуясь, берет такси до Хамовников и через двадцать минут уже входит в ничем не примечательный пыльный подъезд, где на последнем, пятом этаже старого дома без лифта за гулкой железной дверью его ждет два часа безмятежного покоя и удовольствия.

Пропев известный всему миру мотивчик во славу Билла Гейтса, погас экран компьютера. Филатов еще раз проверил, не оставил ли на столе лишних бумаг, убрал папку в сейф и щелкнул замком. Сегодня был четверг, самый лучший день недели: день, когда Филатов бросал все дела и позволял себе…

«Кажется, все», – констатировал он и направился к двери.

Александр Филатов _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ депутат Государственной думы

Слободан Милосович _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ бывший лидер Сербии

Мира _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ жена Слободана

Марко _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ сын Слободана

Лио Бакерия _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ кардиохирург

Алексей Малага _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _бальзамировщик

Настя _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ _ секретарь Филатова

депутаты Государственной думы политики Сербии чиновники Гаагского трибунала начальник таможни журналисты ясновидящая клерки похоронного бюро работники спецслужб коллекционеры албанская мафия

В Большом театре происходят таинственные убийства. Каким-то образом с этим связан большой театрал и по совместительству премьер-министр страны Михаил Михайлович Сафьянов, который дружит с известными балеринами и певицами. В частности, оказывает покровительство оперной диве Галине Томской, протежирует восходящую звезду балета Веру Молочкову. Расследование, которое проводит следователь управления Степанов, заходит в тупик.

Сафьянов уходит в отставку и выдвигает себя кандидатом в президенты, обещая отремонтировать Большой театр. Но отремонтировать в театре можно только стены и фасад, остальное там безнадежно сгнило…

Авторы: А.С. Сорокин, Алексей Митрофанов.

Посвящается моей маме, толкнувшей меня на скользкий путь писаний.

От автора

Я депутат Государственной Думы. Последние годы моя жизнь целиком наполнена политикой. Но так было не всегда. До избрания в Думу параллельно с чиновничьей работой я кормился литературными и окололитературными заработками. Делал сценарии к документальным фильмам, видеоклипам и роликам, придумывал телепередачи, писал тексты песен. С материальной точки зрения получалось совсем не плохо. Теперь пишу другие сценарии. Политические. Правда, авторское право в отношении политических сценариев не действует.

Публикуемые в этой книге повести и рассказы мне дороги. Они написаны в восьмидесятые годы и, как мне кажется, передают дух того интересного этапа. Для интеллигенции это было время безысходности и смутных ожиданий. Я писал эти вещи задолго до известных событий, но в моих героях угадываются и будущие Горбачевы, и будущие Жириновские. Мне многое удалось предощутить. Для меня это самое главное. А еще главное, что профессор Воланд вернулся.

Повести

• Песня, которая не прозвучит
• Шанс
• Я постараюсь вам помочь
• Очередной раунд Селиванова
• Тайный визит профессора Воланда накануне перестройки

Рассказы

• О Гамове
• Женская логика
• Грех жаловаться
• Не многовато?
• Одна идея
• Измерение
• Тамада
• Купание коней
• Сила примера
• Интервью
• Отцу ни слова
• Семейная ссора
• Заяц-диссертант
• Рецензия
• Мужужи

Валерий никогда не опаздывал. Вот и сегодня он пришел ровно в семь, ни минутой позже, ни минутой раньше.

– Как всегда, по тебе можно часы сверять, – пробасил хозяин квартиры, широкоплечий, крепкий Паша, яростно пожимая Валерию руку. – Бросай, старик, свой дипломат, снимай пиджачок, если хочешь, и пойдем. Познакомлю тебя с народом. Народ интересный.

– Я не помню, чтобы у тебя собирался неинтересный народ.

– Это ты точно подметил.

Они вошли в громадных размеров комнату с высоченным потолком. Здесь царила атмосфера приятного ожидания, которая обычно предшествует любым пиршествам. Гости, проглатывая слюни, бестолково крутились вокруг стола, число блюд на котором непрерывно увеличивалось, обменивались ничего не значащими фразами и с нетерпением ждали сигнала к началу трапезы.

– Знакомьтесь, это Валера, – громко возвестил Паша, – а это соответственно: Марина, Наташа, Коля, Левушка. Ну, Зиночку, ты знаешь.

– Да, мы где-то встречались, – улыбнулся Валерий и, приблизившись к Зиночке, поцеловал ее в щеку.

– Этот поцелуй я буду вспоминать всю жизнь, – игриво проговорила Зиночка. – А ты не меняешься. Все такой же мужчина “комильфо”.

– Я еще не в том возрасте, чтобы меняться.

– Верно. Ты еще у нас маленький. Ну, расскажи, как твои дела. Говорят, ты шикарно живешь. Катаешься на “Вольво”. Пашка мне показывал фотографии.

– Да, только и делаю, что катаюсь. Иногда, правда, еще и работать приходится.

Коля и Левушка, угрюмые бородачи в потертых джинсах и дешевеньких цветастых маечках псевдозаграничного производства, с явным неудовольствием поглядывали на Валерия. Видимо, его элегантный костюм, белоснежная рубашка, галстук и затемненные очки вызывали у бородачей большое недоверие.

– А страна как? Страна, люди тебе нравятся? – не унималась Зиночка.

– Страна интересная. Все страны интересные, везде свои привычки, традиции.

– Сколько ты еще там будешь?

– Год. Потом, может быть, продлят.

– Здорово. А у нас по-старому. Пашка мотается по Союзу. Пишет обо всем на свете. И тех, о ком пишет, обязательно тащит домой. –

Алексей медленно шел по Кертнеру, разглядывая шикарные витрины. Вена ожидала Рождество. Шумно, празднично. Разнаряженные венцы, туристы. Речь слышится самая разная. Даже наша, русская. Все несут в руках покупки, многие что-то на ходу жуют. Здесь любят сытно и вкусно поесть. Особенно напирают на свинину, да и на все остальное тоже. Давно, когда Алексей только приехал сюда, его умилил один эпизод в маленьком кафе. За соседний с ним столик сели две девушки, худые, нежного возраста и манер. За пятнадцать минут хрупкие создания съели по огромному венскому шницелю и тарелке жареной картошки, а затем основательно попили пива. Позже он понял, что шницель и пиво в этой стране – национальные виды спорта, и играют в них все: молодые, пожилые, худые, толстые. Несмотря на то, что по телевидению постоянно гоняют ролики, предупреждающие об ожирении.

Алексей свернул с многолюдного “венского Арбата”, пересек несколько пустынных улочек и открыл массивную деревянную дверь. Это было то самое кафе, где годы назад он наблюдал прожорливых девиц. Он часто бывал тут. Не потому, что это кафе сильно отличалось от других, просто – привычка. Хозяйка Линда Блюм – подстриженная под мальчика, чуть за сорок, приветливая – симпатизировала Алексею. Судя по некоторым полунамекам Линда имела в недалеких поколениях российские корни. Впрочем, Алексей никогда не говорил с ней на эту тему. Для нее он был постоянный клиент, что само по себе уже немало.

– Привет, – сказал он, бросая куртку на спинку стула.

– Добрый вечер, господин Тармаков, – улыбнулась Линда.

– Принеси кофе. Холодно, надо согреться.

Алексей развернул газеты. Обычно он читал американские и советские газеты, местные лишь пробегал глазами.

– Что пишут? – спросила вежливая Линда, подавая кофе.

– Ребята из “Геральда” совсем сошли с ума, – туманно отозвался Алексей.

– Они получают столько денег, что могут позволить себе сойти с ума, – вздохнула Линда.

Говорили они на немецком. Когда Алексей приехал в Вену, он не знал ни слова по-немецки. Постепенно освоил – радио, телевизор, газеты, окружение, плюс склонность к языкам, хотя, в принципе, в этом городе можно нормально жить, владея английским. Здесь все, за исключением стариков, привыкли к английскому и реагируют на него гораздо лучше, чем на ломаный немецкий, на котором изъясняются обычно местные “лимитчики” – иностранные рабочие, весьма непопулярные среди коренных горожан. Если человек говорит на хорошем английском, по-европейски выглядит, его здесь уважают, особенно молодые, воспитанные на американской культуре и не зажатые предрассудками военной поры.

Сергей Турдин шагал по коридору институтского общежития твердой, уверенной походкой. Пальто его было расстегнуто, длинный шарф свисал до полу, шапчонка – по-молодецки, чуть-чуть набок. Так, разговор наверняка предстоит тяжелый. Непросто уломать этого фрукта. Но в принципе реально. Главное, подход найти. Турдин пихнул ногой дверь.

– Здорово, Олег. Учишься?

Сидевший за столом щуплый белобрысый парнишка, на вид лет пятнадцати, не больше, обернулся.

– Нет, письмо домой пишу, – ответил он.

– Письмо ты еще тридцать раз успеешь написать. Я предлагаю вариант поинтереснее, а именно: отметить сегодняшнее событие.

– Какое событие?

– Такой экзамен спихнули, а он спрашивает, какое событие. Чудак – человек! Лучше скажи, стаканы у тебя имеются?

Сергей привык брать быка за рога, не рассусоливать. “Надо его расшевелить, не дать опомниться,” – мыслил про себя он. Хозяин не очень-то был настроен выпивать, но под энергичным давлением гостя сломался. На столе появилась принесенная Сергеем бутылка крепкого вина. Сморщенные яблоки и банку дешевых консервов извлек Олег. Застолье началось с мемуаров, обильную пищу для которых дал прошедший экзамен. Потом пошли вольные темы, обо всем понемножку: о преподавателях, об одногруппниках, о филиппинской медицине, о целительнице Джуне, о книгах и модных дисках.

Турдин постепенно, без спешки, подводил к основному. Наконец, Олег спросил:

– Как Марина? Я же ее с тех пор не видел.

“Пора”, – решил Сергей. Затвор щелкнул.

– Мы разводиться будем. Только я прошу тебя в институте особо не распространяться.

– Понимаю, – тихо сказал Олег. Чувствовалось, что ему стало неловко.

– Я не хочу, чтобы наши знали. Тем более, что окончательно это пока не решено. Дитя жалко, а то бы я давно ушел.

– В твоих делах трудно советовать, но мне кажется, что тебе надо хорошо подумать и не торопиться.

Турдин в глубине души усмехнулся: мол, малыш, еще и советы выдает. Впрочем, не за тем он сюда пришел, чтобы оценивать поведение Олега. Ближе к делу.

– Да я и не тороплюсь. Но жить невозможно. Старик, сам посуди. Как можно жить, если каждый день тебе говорят: “Ты бездельник, иждивенец, ничего из себя не представляешь. Женился ради