Сцена четвертая
Величаева ездила на «Ауди-А6». Внешность водителя немного удивила Степанова. За рулем сидел весьма пожилой человек, то есть, по сути, старик лет семидесяти, должно быть. Величаева, откинувшись на заднем сиденье рядом со Степановым, закурила элегантную тонкую сигарету. Заговорила она даже слишком непринужденно:
— Вы ведь занимаетесь делом Галины Томской? — И продолжала, не дожидаясь ответа: — Я уверена: она найдется!
— Ваш директор тоже так полагает. — Степанов деликатно отодвигался от Ве- личаевой. Дымок сигареты раздражал его больное горло.
— Венцеслав Аркадьевич не предполагает, он знает! — безапелляционно заявила красавица. — Мы все в театре кое- что знаем о Гале Томской! Кое-что такое, чего не знаете вы, к примеру!
— Что-то страшное? — Степанов сделал большие глаза.
— Допустим, не страшное, но неприятное! Галина пила. Иногда она так напи- валась, что не дотягивала до конца спектакля. Тогда вызывали меня.
— Кто вызывал?
— Кто? Старший администратор, дирижер… Да кто угодно! И я летела на вы- ручку!
— Я вообще-то не театрал, но если я вас правильно понял, то Галина Томская пела в первом составе, а вы — во втором?
На щеках Величаевой заиграл нервный румянец.
— Вы действительно не театрал! — Она снова затянулась и выпустила струйку дыма. — Я пою лучше Томской, но ее покойный отец был директором Большого, а нынешний директор, господин Скромный, являлся его близким другом!
— Мне уже стыдно! — Степанов шумно вздохнул. — Но вы так интересно го- ворите! А я и вправду так мало знаю…
— То ли еще будет! — В голосе Величаевой зазвучало возбуждение. — Вы на- ивны, как дитя! Вы не знаете решительно ничего! Родная тетка Томской, Елена Ла- нина, — главный бухгалтер Большого, поэтому у Галины — самые высокие ставки! Но если бы только это! Галина — любовница Сафьянова! Неужели вы и об этом ничего не знаете? И чем вы только занимаетесь у себя в Управлении?!
— Да, действительно, — пробормотал Степанов, — и чем мы только занимаемся?!
— Галине все прощается, — продолжала его спутница. — Вы бы заехали к Сафьянову. В гости! — Величаева громко захохотала. — Не сомневаюсь, Галка у него пьяная лежит!
— Ну что вы! — возразил Степанов. — Как же я вот так запросто заеду к столь важной персоне!
— Ага, вы не можете! — торжествовала Величаева. — А Галина — может!
И тут Степанов задал неожиданный вопрос:
— Сафьянов был единственным любовником Томской?
— Единственным? — переспросила Величаева и похлопала следователя по колену почти ласково. Пальцы ее были унизаны кольцами. — Конечно, не единственным! Были еще, к примеру, Байков, Тимошенков Сергей Сергеевич… Да у нее их столько было, не сосчитать!
— А какие у нее были отношения с сыном?
— Отвратительные! Они ненавидели друг друга. А как бы вы относились к матери, которую приходилось увозить из театра пьяной?!
— Но-но! — осадил следователь расходившуюся солистку. — Не переходите наличности!
— Ой! Простите! — Она как будто опомнилась.
Разговор становился интересным.
— Значит, причиной их ссор был алкоголизм Томской? — спросил Степанов.
— Не только. Антон играл, а она ему денег не давала.
— А чем он, собственно, занимается?
— Еще учится. Будущий солист балета, уже танцует в Большом.
— И что же он собой представляет?
— Да ничего особенного! Голубой мальчик. Друг у него есть, очень близкий, по прозвищу Юпитер. Ну, что еще? Антон, в отличие от матушки, не пьет, зато нюхает и обожает казино! А Галине вечно не хватает на выпивку. Вы ж понимаете, она дешевым портвейном наливаться не станет! А Антону то водный мотоцикл подавай, то акваланг, то «Феррари», то билеты на Гоа…
— Но «Ягуар» она ему все-таки купила.
— Это — да, купила!
— Вы столько о ней знаете!.. — Степанов запнулся. Ему показалось, что он забыл, как зовут Величаеву. Или никогда и не знал?
Она поняла причину его смущения.
— Анастасия Макаровна, — подсказала она. — Меня зовут Анастасия Макаровна. Да, я хорошо знаю Томскую. На самом деле я — ее единственная подруга, настоящая, а не какая-нибудь льстивая шестерка! Ей ведь все врут, я одна говорю правду!
Машина повернула на Петровку.
— Остановите, пожалуйста, — вежливо попросил Степанов. Выйдя из дорогого авто, он простился со своей спутницей:
— Думаю, мы еще увидимся.
— Буду рада! — Величаева оскалила крупные жемчужные зубы.
Степанов поспешил прямиком в свой кабинет. Надо было многое обдумать. Значит, Томская — любовница Сафьянова. Тимошенков — бывший (если не нынешний!) любовник Томской. Следователь нарочно не спросил Величаеву, кто же будет петь главные партии, если Томская так и не найдется! И без вопросов было ясно, что место примы займет Анастасия Величаева! И на гастроли за рубеж тоже отправится Величаева. А Тимошенков тревожится о Томской, хочет, конечно, чтобы ее нашли… Нет, нет, выходит все как-то подозрительно гладко! Уж не лукавит ли Анастасия Макаровна?..
Степанов вспомнил о кассетах и заглянул к Даниилу Евгеньевичу, чтобы взять их.
— Как зуб? — участливо поинтересовался коллега.
— Подлечил, — коротко откликнулся Степанов.
— Больно было?
— Еще бы!
Нелеченый зуб продолжал ныть. Степанов возвратился к себе и принялся за просмотр кассет. Вот зрители входят и выходят… мельтешат… снимают пальто и шубы… Так, билетерши… администратор… Программки… Зал… Ха-ха!.. Господин Степанов с супругой изволят беседовать с безработным банкиром Овчинниковым и его Амалией… Ага!.. Директорская ложа занята!.. А вот и конец спектакля… Входят, выходят, мель- тешат… Кто у нас тут на подозрении?.. Антон входит. Все выходят, а он входит. Приехал увезти пьяную мать? Расталкивает людей. Что это у него с рукой? Как будто вывих? Или нет?.. Антон направился наверх. Там уборная Томской. Величаева и Тимошенков идут ему навстречу. Обменялись кивками. Почему Величаева в театре? Степанову вовсе не показалось, будто Галина Томская была пьяна. Но ему ведь никто не казался пьяным, ни Томская, ни Тимошенков… И ведь Галина допела партию Снегурочки до конца. Но тогда зачем приехали Величаева и Антон?.. Стоп! Почему всего тринадцать кассет? Чертова дюжина! Где еще две? Кто потерял? Конечно, не охранники в театре! И не стоит на них бочку катить. И наверняка искать бесполезно. Это отнюдь не случайная пропажа! Ясно, что на исчезнувших кассетах возможно было увидеть Антона и… кого-нибудь еще!.. Василий Никитич подпер ла- донями щеки… Нет, что бы там ни говорила красавица Величаева, а Томская, конечно же, мертва!
Размышления следователя прервал телефонный звонок. Позвонила жена. Попросила Степанова заехать за сыном. Их единственное сокровище, будущий медик, сегодня должен был задержаться в анатомичке. Бр-р! Степанов вздрогнул. Конечно, он за время работы в Управлении перевидал немало трупов. Но мальчик такой хрупкий…