СОЧИНЯЮ ВСТРЕЧУ КААС И ГОРБАЧЕВОЙ
Могу похвалиться, что в карьере Патрисии Каас я сыграл определенную роль не на одном русском рынке. Но также и в глобальном плане. А дело в том, что я организовал им встречу, можно сказать, на самом-самом высоком уровне. Тоже весьма забавная история приключилась.
Я все думал, чем бы прижать этого Сирила, чтобы он мне не морочил голову. Потому что он каждый день меня доставал, жаловался, что все не так. И тогда я сказал ему немного таинственным голосом: слушай, я веду переговоры, и если вы себя хорошо будете вести, вас примет Раиса Горбачева. А поскольку в 1989 году весь Запад только и говорил о Горбачеве, этот француз от восторга сразу затих.
Я предупредил: «Но вести себя нужно спокойно. Потому что если ты будешь дергаться, вести себя плохо, то никто с тобой встречаться не будет. Я очень стараюсь. Вероятность процентов 30, но шанс есть».
Шансов, конечно, не было, но надо было его чем-то держать. И он стал поспокойнее. Правда, все время спрашивал: ну как там, скоро? Я отвечал: ну, подожди, быстро такие дела не делаются.
Французы — они не то чтобы горячие, как у нас любят о них говорить. А скорее нудные. Все время подковырнут, подшутят, обязательно отметят, где что не так. У Сирила никаких моральных прав давить на нас не было. Мы же работали с ними, можно сказать, на голом энтузиазме. Никакой прибыли мы от раскрутки Патрисии не получили. Мы получили лишь то, что сейчас называется продукт для фестиваля. Нужно было кого-то показывать. Француженка нам подходила, вот и все.
В общем, я этого товарища держал, держал, оттягивал час объяснений. Но в конце концов вынужден был объявить, что встречи с первой советской леди не будет. Он, конечно, был очень раздосадован, но было уже поздно.
И тут я изобрел еще один способ вывернуться и улучшить настроение у партнера. Я ему сказал: «Послушай, Сирил, а какая тебе разница — пройдет ли эта встреча в действительности? Важно, чтобы об этой встрече было кем-то объявлено. Давай, я дам утечку в «Франс пресс», что вы встречались, но в закрытом режиме, и договорились об этом ничего не сообщать. Тем более все знают, советское общество закрытое».
Конечно, по тем временам предложение было рискованное. Особенно когда дело касалось высочайших особ советской системы. Какая-никакая, а система существовала. Она уже ослабела к тому времени, но советские традиции сохранялись. Хотя открытость тогда уже приветствовалась.
Так или иначе, я решил сыграть на грани фола. Дал утечку французскому корреспонденту, что Патрисия Каас встречалась с Раисой в особняке МИДа, который я хорошо знал. Сказал ему: знаю, что встречались, пили чай, а о чем говорили, не знаю. Корреспондент тут же набросился на Патрисию, но она тоже хорошо отыграла свою роль. Мы научили ее на все вопросы глубокомысленно отвечать, что, мол, есть договоренность об этой встрече никому не рассказывать, что «это конфиденциальные вещи, я не хочу об этом говорить».
В итоге сенсация состоялась. Суперновость о встрече эстрадной дивы с супругой Горби пошла гулять во всей французской прессе. Произошло примерно то же, что с уткой насчет свадьбы дочери Путина в одном из греческих городов – этой новейшей легендой образца июня 2005 года. Быстро выяснилось, конечно, что это выдумка самого мэра греческого города. Но зато он поимел бесплатную рекламу своего местечка. А как же — ведь два дня по всему миру, во всем Интернете, по всем телеканалам крутилась эта деза про свадьбу путинской наследницы. Хотя если бы действительно там затевалась настоящая свадьба дочери Путина, никакой бы грек этого не выдал под страхом смерти. Потому что это серьезное дело. Но когда человек об этом говорит открыто, понятно, что все придумано.
Но у нас тогда все сработало замечательно. Нашу звезду стали осаждать. Я позвонил Сирилу во Францию, его переполняли эмоции: «Слушай, Алекс, тут такое творится! Просто осаждают! Все требуют подробностей о встрече с Горбачевой. Мы ходим и рассказываем». Понятно, почему был такой ажиотаж. Запад интересовался Горбачевым. Патрисия тоже была в эпицентре внимания. К тому же она только что приехала из русской столицы. Говорят, что встречалась с Раисой Горбачевой. И всем действительно хотелось, чтобы она повстречалась с русской президентшей.
Все стороны были заинтересованы в этом, включая и Раису Горбачеву. Возможно, было реально организовать такую встречу, но уже не имело никакого значения, состоялась ли она в действительности. История сработала. И очень хорошо отразилась на позициях команды Каас на западном рынке. Так что наш фестиваль для Патрисии окупился дважды: и для советского, и для западного рынков.
Перед поездкой на фестиваль она уже имела определенное реноме, крутилась пара ее клипов, но она была во втором, а то и в третьем эшелоне. А после этой встречи стала двигаться, набирать обороты. Конечно, это совпало и с другими событиями в ее биографии. Не только Россия помогла. Я не хочу тянуть одеяло на себя. Но думаю, московская раскрутка сыграла свою роль Это совершенно очевидно. В течение года-двух Патрисия стала очень знаменитой и в Европе. Это, наверное, единственный случай в истории нашей культуры, когда западный проект раскручивался параллельно и на Западе, и в России, причем примерно с одинаковой скоростью. Обычно к нам приезжают те, кто уже давно известен на Западе, чье сияние уже затухает. А иные снимают кассу вообще только в России. А вот Патрисия одновременно поднималась и здесь, и там. Одни и те же клипы крутились.
Мы застали поп-звезду на стадии подъема. И это было интересно. Все произошло почти случайно. Волан нарисовалась почти случайно. Раскрутка случайно оказалась столь существенной. Великие вещи почти всегда происходят как некая случайность.
Наш ход, кстати, не испортил погоду и Горбачеву. Ведь Патрисия стала знаменитой французской певицей, ее полюбили здесь, и эта встреча работала на престиж Раисы Максимовны.